Передал мне Хадджадж ибн аш-Шаир, передал мне ад-Даххак ибн Махляд из записи, которую он сверил для меня, а затем прочитал её мне. Он сказал: Сообщил нам её Ханзаля ибн Абу Суфьян, передал нам Саид ибн Мина, сказавший: Я слышал, как Джабир ибн Абдулла говорил: Когда рыли ров, я увидел у Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, признаки сильного голода. Я поспешил к своей жене и спросил её: «Есть ли у тебя что-нибудь? Ибо я видел у Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, признаки сильного голода». Она вынесла мне кожаный мешок, в котором был са' ячменя, а у нас был маленький домашний козленок. Он сказал: «Я заколол его, а она смолола ячмень. Она закончила как раз к тому времени, как я закончил, и я разделал его в горшке. Затем я направился к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует». Она сказала: «Не позорь меня перед Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и теми, кто с ним». Он сказал: «Я пришел к нему и прошептал ему на ухо: О Посланник Аллаха, мы закололи нашего козленка и смололи са' ячменя, который был у нас, так что приди сам с несколькими людьми, которые с тобой». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, прокричал: «О жители рва! Джабир приготовил для вас угощение, так что добро пожаловать!» И Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Не снимайте ваш горшок и не пеките ваше тесто, пока я не приду». Я пришел, и Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, пришел, опережая людей. Когда я подошел к своей жене, она воскликнула: «О, то-то и то-то! (выражение беспокойства)». Я сказал: «Я сделал то, что ты мне велела». Я вынес ему наше тесто, он поплевал в него и благословил, затем подошел к нашему горшку, поплевал в него и благословил, а затем сказал: «Пригласи пекаря, пусть печет вместе с тобой, и накладывай из горшка, но не снимайте его с огня». А их было тысяча. Клянусь Аллахом, они ели, пока не оставили его и не разошлись, а наш горшок всё еще кипел, как и прежде, и наше тесто — или, как сказал ад-Даххак — печется, как и было.
