Нам сообщил Абуль-Яман, нам сообщил Шуайб, от аз-Зухри, который сказал: мне сообщил Ауф ибн Малик ибн ат-Туфайль — это ибн аль-Харис, и он сын сестры матери Аиши, жены Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, что Аиша была извещена о том, что Абдуллах ибн аз-Зубайр сказал по поводу продажи или дара, который сделала Аиша: «Клянусь Аллахом, либо Аиша прекратит это, либо я установлю над ней опеку (запрещу ей распоряжаться имуществом)». Она сказала: «Разве он сказал это?» Ей ответили: «Да». Она сказала: «Даю обет перед Аллахом, что никогда не буду разговаривать с Ибн аз-Зубайром». Когда разрыв затянулся, Ибн аз-Зубайр просил заступничества у нее, но она сказала: «Нет, клянусь Аллахом, я никогда не приму заступничества за него и не нарушу своего обета». Когда же это затянулось для Ибн аз-Зубайра, он поговорил с аль-Мисваром ибн Махрамой и Абд ар-Рахманом ибн аль-Асвадом ибн Абд Ягусом, они были из племени Зухра, и сказал им: «Заклинаю вас Аллахом, введите меня к Аише, ибо ей не дозволено давать обет прервать со мной родственные связи». Аль-Мисвар и Абд ар-Рахман подошли к ней, закутавшись в свои накидки, пока не попросили разрешения войти к Аише. Они сказали: «Мир тебе, милость Аллаха и Его благословения. Можем ли мы войти?» Аиша сказала: «Входите». Они спросили: «Все мы?» Она ответила: «Да, входите все». Она не знала, что с ними был Ибн аз-Зубайр. Когда они вошли, Ибн аз-Зубайр вошел за занавес, обнял Аишу и начал умолять её и плакать. Аль-Мисвар и Абд ар-Рахман также стали умолять её, чтобы она поговорила с ним и приняла его, говоря: «Ведь Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, запретил то, что ты знаешь, из прекращения отношений, ибо не дозволено мусульманину покидать своего брата более чем на три ночи». Когда же они стали часто напоминать Аише об этом, побуждая её, она начала напоминать им о своем обете, плача и говоря: «Я дала обет, а обет — это серьезно». Они продолжали настаивать, пока она не заговорила с Ибн аз-Зубайром и не освободила в искупление своего обета сорок рабов. И после этого она вспоминала свой обет и плакала, пока её слезы не намочили её покрывало».
