Нам рассказал Абу аль-Яман, сообщил нам Шу‘айб, от аз-Зухри, сказал он: сообщил мне Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Абу Саур, от Абдуллаха ибн Аббаса — да будет доволен Аллах ими обоими, — он сказал: «Я не переставал стремиться спросить Умара ибн аль-Хаттаба о двух женах Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, о которых Всевышний Аллах сказал Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь ваши сердца уже уклонились, до тех пор, пока он не совершил хадж, и я совершил хадж вместе с ним. И когда он свернул с пути, я свернул вместе с ним с сосудом для воды, чтобы он мог справить нужду. Затем он пришел, и я лил ему на руки из этого сосуда, и он совершил омовение. Тогда я сказал ему: „О повелитель правоверных, кто те две жены Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, о которых Всевышний Аллах сказал Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь ваши сердца уже уклонились?“ Он ответил: „Удивительно, о ибн Аббас! Это Аиша и Хафса“. Затем Умар начал рассказывать историю с самого начала: „Я и мой сосед из числа ансаров из племени Бану Умайя ибн Зайд, которые жили на окраинах Медины, по очереди ходили к Пророку, да благословит его Аллах и приветствует. Он ходил в один день, а я — в другой. Когда я ходил, я приносил ему новости того дня, о ниспосланном откровении или другом, а когда он ходил, он делал то же самое. Мы, племя курайшитов, подавляли своих женщин, а когда мы прибыли к ансарам, то обнаружили людей, которых подавляли их женщины. И наши женщины начали перенимать манеры женщин ансаров. И я прикрикнул на свою жену, а она начала отвечать мне, и мне не понравилось, что она мне возражает. Она сказала: 'Почему ты удивляешься, что я тебе возражаю? Клянусь Аллахом, жены Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, возражают ему, и одна из них может сторониться его весь день до ночи'. Это встревожило меня, и я сказал ей: 'В убытке тот из них, кто так поступает!' Затем я собрал свою одежду и пошел к Хафсе, и сказал ей: 'О Хафса, неужели кто-то из вас злится на Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, весь день до ночи?' Она ответила: 'Да'. Я сказал: 'Ты в убытке и понесла урон! Разве ты не боишься, что Аллах разгневается из-за гнева Своего Посланника, да благословит его Аллах и приветствует, и ты погибнешь? Не докучай Пророку, да благословит его Аллах и приветствует, не перечь ему ни в чем и не сторонись его. Проси у меня все, что хочешь, и пусть тебя не обманывает то, что твоя соседка красивее тебя и любимее для Пророка, да благословит его Аллах и приветствует' — имея в виду Аишу. Умар продолжил: 'Мы слышали, что Гассаниты подковывают коней, чтобы напасть на нас. Мой сосед-ансар спустился в свой день, а вернулся к нам вечером и стал сильно стучать в мою дверь, спрашивая: 'Он здесь?' Я испугался и вышел к нему, а он сказал: 'Случилось великое дело'. Я спросил: 'Что? Пришли Гассаниты?' Он ответил: 'Нет, это страшнее и опаснее. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, развелся со своими женами'. Я сказал: 'Хафса в убытке и понесла урон. Я думал, что это вот-вот случится'. Я собрался, совершил утреннюю молитву с Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, а затем Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, вошел в свое верхнее помещение и уединился там. Я пришел к Хафсе и увидел, что она плачет. Я спросил: 'Почему ты плачешь? Разве я не предупреждал тебя об этом? Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, развелся с вами?' Она ответила: 'Не знаю, вот он уединился в верхнем помещении'. Я вышел и пришел к минбару, и увидел вокруг группу людей, некоторые из них плакали. Я посидел с ними немного, затем меня одолело то, что я чувствовал, и я подошел к помещению, где был Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, и сказал его чернокожему слуге: 'Попроси у Умара разрешения войти'. Слуга вошел, поговорил с Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, затем вернулся и сказал: 'Я упомянул тебя ему, но он промолчал'. Я ушел и сел с людьми у минбара, но меня снова одолело мое состояние, и я пришел и сказал слуге: 'Попроси у Умара разрешения войти'. Он вошел, вернулся и сказал: 'Я упомянул тебя ему, но он промолчал'. Я вернулся и сел с людьми у минбара, затем меня снова одолело состояние, и я пришел к слуге и сказал: 'Попроси у Умара разрешения войти'. Он вошел, вернулся и сказал: 'Я упомянул тебя ему, но он промолчал'. Когда я уже уходил, слуга позвал меня и сказал: 'Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, разрешил тебе войти'. Я вошел к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и он лежал на циновке, под которой не было подстилки, и следы циновки отпечатались на его боку. Он опирался на кожаную подушку, набитую волокном. Я поприветствовал его, а затем спросил, стоя: 'О Посланник Аллаха, ты развелся со своими женами?' Он поднял на меня взгляд и сказал: 'Нет'. Я сказал: 'Аллаху Акбар!' Затем я спросил, стоя, чтобы поддержать беседу: 'О Посланник Аллаха, если бы ты видел меня! Мы, племя курайшитов, подавляли своих женщин, а когда мы прибыли в Медину, то обнаружили людей, которых подавляют их жены'. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, улыбнулся. Затем я сказал: 'О Посланник Аллаха, если бы ты видел, как я вошел к Хафсе и сказал ей: 'Пусть тебя не обманывает то, что твоя соседка красивее тебя и любимее для Пророка, да благословит его Аллах и приветствует' — имея в виду Аишу'. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, снова улыбнулся. Когда я увидел, что он улыбнулся, я сел и обвел взглядом его дом. Клянусь Аллахом, я не увидел ничего, за что зацепился бы взгляд, кроме трех кусков дубленой кожи. Я сказал: 'О Посланник Аллаха, воззови к Аллаху, чтобы Он даровал достаток твоей общине, ведь персам и византийцам дарован достаток, им дарован мирской мир, хотя они не поклоняются Аллаху'. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, который до этого был в полулежачем положении, сел и сказал: 'Неужели ты в этом сомневаешься, о сын аль-Хаттаба? Воистину,
