Нам рассказал ’Абдул-’Азиз ибн ’Абдуллах, мне рассказал Ибрахим ибн Са’д, от Салиха, от Ибн Шихаба, от ’Убайдуллаха ибн ’Абдуллаха ибн ’Утбы ибн Мас’уда, от Ибн ’Аббаса, который сказал: «Я обучал Корану людей из числа мухаджиров, в том числе ’Абдуррахмана ибн ’Ауфа. Когда я был у него дома в Мине, он был у ’Умара ибн аль-Хаттаба в ходе последнего хаджа, который тот совершил. Вдруг ’Абдуррахман вернулся ко мне и сказал: „Если бы ты видел человека, который пришел сегодня к повелителю верующих и сказал: „О повелитель верующих, что ты скажешь о таком-то, который говорит: „Если бы ’Умар умер, я бы присягнул такому-то“? Клянусь Аллахом, присяга Абу Бакру была внезапной, но она состоялась“. ’Умар разгневался, а затем сказал: „Я, если будет на то воля Аллаха, непременно встану сегодня перед людьми и предостерегу их от тех, кто хочет захватить их дела“. ’Абдуррахман сказал: „Я сказал: „О повелитель верующих, не делай этого, ведь сезон паломничества собирает простой и необразованный люд, которые будут окружать тебя, когда ты встанешь перед людьми. Я боюсь, что ты встанешь и скажешь слова, которые разнесет по свету каждый, кто не вникнет в них и не поймет их подобающим образом. Погоди, пока не прибудешь в Медину, ведь она — обитель хиджры и сунны, тогда ты уединишься с людьми знания и знатными людьми и скажешь то, что хочешь сказать, будучи в безопасности, и люди знания вникнут в твои слова и поместят их на подобающие места“. ’Умар сказал: „Клянусь Аллахом, если будет на то воля Аллаха, я непременно выступлю с этим, как только встану в Медине“. Ибн ’Аббас сказал: Мы прибыли в Медину в конце месяца Зуль-хиджа. Когда наступила пятница, мы поспешили в мечеть, когда солнце склонилось, и я обнаружил Са’ида ибн Зайда ибн ’Амра ибн Нуфайля сидящим у угла минбара. Я сел рядом с ним, так что мое колено касалось его колена, и не успел я опомниться, как вышел ’Умар ибн аль-Хаттаб. Увидев его приближающимся, я сказал Са’иду ибн Зайду: „Он непременно скажет сегодня то, чего не говорил с тех пор, как стал халифом“. Он выразил мне несогласие и сказал: „Что такого он может сказать, чего не говорил прежде?“
сел на минбар, и когда муаззины замолчали, он встал, восславил Аллаха подобающим Ему образом и сказал: „А затем: поистине, я скажу вам слова, которые мне суждено было сказать, и я не знаю, может быть, это перед моей смертью. Кто осознает их и поймет, пусть передает их там, куда дойдет его верховое животное, а кто побоится, что не осознает их, тому я не разрешаю лгать на меня. Поистине, Аллах отправил Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, с истиной и ниспослал ему Книгу. В числе того, что ниспослал Аллах, был аят о побивании камнями, который мы прочитали, осознали и поняли. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, побивал камнями, и мы побивали камнями после него. И я боюсь, что пройдут времена, и кто-нибудь скажет: „Клянусь Аллахом, мы не находим аят о побивании камнями в Книге Аллаха“, и они впадут в заблуждение, оставив обязанность, которую ниспослал Аллах. Побивание камнями в Книге Аллаха — истина для того, кто совершил прелюбодеяние, будучи в браке из числа мужчин и женщин, если есть ясное доказательство, или беременность, или признание. Затем, мы читали среди того, что читали в Книге Аллаха: „Не отрекайтесь от своих отцов, ибо поистине, неверием является для вас отречение от своих отцов“ или „Поистине, является неверием, если вы отречетесь от своих отцов“. Остерегайтесь! И еще: Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: „Не превозносите меня, как превозносили ’Ису, сына Марьям, говорите: раб Аллаха и Его Посланник“. Затем, до меня дошло, что кто-то из вас говорит: „Клянусь Аллахом, если бы умер ’Умар, я бы присягнул такому-то“. Пусть человек не обольщается, говоря, что присяга Абу Бакру была внезапной и состоялась. Остерегайтесь! Это было именно так, но Аллах уберег от её зла. И нет среди вас никого, к кому тянулись бы шеи так, как к Абу Бакру. Тот, кто присягнет человеку без совета со стороны мусульман, присяга не имеет силы ни для него, ни для того, кому присягнули, из опасения, что они будут убиты. И когда Аллах упокоил Своего Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, ансары разошлись с нами и собрались в полном составе в сакифе (навесе) Бану Са’ида, а ’Али, аз-Зубайр и те, кто были с ними, уклонились от нас, мухаджиры же собрались вокруг Абу Бакра. Я сказал Абу Бакру: „О Абу Бакр, пойдем с нами к нашим братьям из числа ансаров“. Мы направились к ним, и когда приблизились, нас встретили двое праведных людей и упомянули о том, к чему пришли люди, сказав: „Куда вы направляетесь, о собрание мухаджиров?“ Мы ответили: „Мы направляемся к нашим братьям из числа ансаров“. Они сказали: „Не подходите к ним, решите своё дело сами“. Я сказал: „Клянусь Аллахом, мы непременно придем к ним“. Мы отправились и пришли к ним в сакифу Бану Са’ида, и вдруг увидели человека, закутанного посреди них. Я спросил: „Кто это?“ Они ответили: „Это Са’д ибн ’Убада“. Я спросил: „Что с ним?“ Они ответили: „Он болен“. Когда мы посидели немного, их оратор произнес шахаду, восславил Аллаха подобающим Ему образом, а затем сказал: „А затем: мы — ансары (помощники) Аллаха и авангард Ислама, а вы, о собрание мухаджиров, — небольшая группа, и вот прибыла группа из вашего народа, и они хотят отстранить нас от нашего корня и лишить нас власти“. Когда он замолчал, я хотел заговорить, и я подготовил речь, которая мне понравилась, чтобы произнести её перед Абу Бакром, сглаживая его некоторую резкость. Когда я захотел заговорить, Абу Бакр сказал: „Погоди“. Я не хотел его гневать. Абу Бакр заговорил, и он был выдержаннее меня и солиднее. Клянусь Аллахом, он не оставил ни слова из тех, что мне понравились в моей заготовленной речи, не сказав в своей спонтанной речи подобного или лучшего. Когда он закончил, он сказал: „Всё благое, что вы упомянули о себе, — вы достойны этого. Однако это дело (власть) не будет признано ни за кем, кроме этого клана из курайшитов: они — срединные среди арабов по происхождению и дому. Я доволен для вас одним из этих двух людей, присягайте тому, кому пожелаете“. Он взял за руку меня и Абу ’Убайду ибн аль-Джарраха, который сидел между нами. Я не почувствовал неприязни ни к чему из того, что он сказал, кроме этого. Клянусь Аллахом, быть поставленным вперед и чтобы мне отрубили голову, не приблизив меня к греху, мне было любимее, чем возглавить народ, среди которого есть Абу Бакр, если только моя душа не приукрасит мне перед смертью нечто, чего я не нахожу сейчас. Тогда один из ансаров сказал: „Я — опора, о которую трутся верблюды, и ствол, к которому привязывают их для лечения. От нас — эмир, и от вас — эмир, о собрание курайшитов!“ Поднялся шум, голоса возвысились, и я испугался раскола. Я сказал: „Протяни руку, о Абу Бакр“. Он протянул руку, я присягнул ему, мухаджиры присягнули ему, затем ансары присягнули ему, и мы набросились на Са’да ибн ’Убаду. Тогда кто-то из них сказал: „Вы убили Са’да ибн ’Убаду“. Я сказал: „Пусть Аллах убьет Са’да ибн ’Убаду“. ’Умар сказал: „И мы, клянусь Аллахом, не нашли среди того, что мы пережили, дела более сильного, чем присяга Абу Бакру. Мы испугались, что если мы расстанемся с людьми и не будет присяги, они присягнут человеку из своей среды после нас, и либо мы присягнем им на то, что нас не устраивает, либо мы пойдем против них, и возникнет смута. А тот, кто присягнет человеку без совета со стороны мусульман, присяга не имеет силы ни для него, ни для того, кому присягнули, из опасения, что они будут убиты“
