الحسن بن أحمد الأمويв сборнике Джами ат-Тирмизи
Нам рассказал аль-Хасан ибн Ахмад ибн Абу Шу‘айб Абу Муслим аль-Харрани, нам рассказал Мухаммад ибн Салама аль-Харрани, нам рассказал Мухаммад ибн Исхак, от ‘Асима ибн ‘Умара ибн Катады, от его отца, от его деда, Катады ибн ан-Ну‘мана, который сказал: В нашем роду была семья, которую называли Бану Убайрик: Бишр, Башир и Мубашшир. Башир был человеком-лицемером, который сочинял стихи, высмеивая ими сподвижников Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, а затем приписывал их кому-то из арабов, говоря: «Такой-то сказал то-то, такой-то сказал то-то». Когда сподвижники Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, слышали эти стихи, они говорили: «Клянемся Аллахом, никто не говорит эти стихи, кроме этого мерзавца» или как он сказал, и они говорили: «Это сказал ибн аль-Убайрик». Он сказал: Эта семья была нуждающейся и бедной как во времена джахилии, так и в исламе. Люди в Медине питались финиками и ячменем, и когда у человека появлялось достаток, а из Шама приходил караван с мукой высшего сорта, он покупал ее для себя, а семья его питалась финиками и ячменем. И вот пришел караван из Шама, мой дядя Рифа‘а ибн Зайд купил вьюк муки и поместил его в свою кладовую. В этой кладовой было оружие: панцирь и меч. К нему пробрались снизу дома, пробили кладовую и забрали пропитание и оружие. Когда рассвело, мой дядя Рифа‘а пришел ко мне и сказал: «О сын моего брата! К нам пробрались этой ночью, пробили нашу кладовую и забрали наше пропитание и наше оружие». Мы стали расспрашивать в округе, и нам сказали: «Мы видели, как Бану Убайрик развели огонь этой ночью, и нам кажется, что это было для приготовления части вашего пропитания». Бану Убайрик же, когда мы расспрашивали в округе, говорили: «Клянемся Аллахом, мы думаем, что ваш товарищ — это Лабид ибн Сахль, человек из наших, который был праведным и мусульманином». Когда Лабид услышал это, он вытащил свой меч и сказал: «Я ворую? Клянусь Аллахом, или этот меч коснется вас, или вы признаете эту кражу!». Они сказали: «Уйди отсюда, человек, ты не виновен в этом». Мы продолжали расспрашивать в округе, пока не убедились, что это они — воры. Тогда мой дядя сказал мне: «О сын моего брата, если бы ты пришел к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и рассказал бы ему об этом». Катада сказал: Я пришел к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и сказал: «Семья из нашего рода, отличающаяся грубостью, совершила набег на моего дядю Рифа‘а ибн Зайда, пробила его кладовую и забрала его оружие и пропитание. Пусть они вернут нам оружие, а пропитание — нам не нужно». Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Я приму решение по этому поводу». Когда Бану Убайрик услышали об этом, они пришли к человеку из своего племени, которого звали Асир ибн ‘Урва, и поговорили с ним об этом. Люди из того квартала собрались и сказали: «О Посланник Аллаха, поистине Катада ибн ан-Ну‘ман и его дядя совершили набег на семью из нашего рода, людей ислама и праведности, обвиняя их в краже без доказательств и свидетельств». Катада сказал: Я пришел к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и поговорил с ним, а он сказал:
Нам рассказал аль-Хасан ибн Ахмад ибн Абу Шу‘айб аль-Харрани, нам рассказал Мухаммад ибн Саляма аль-Харрани, нам рассказал Мухаммад ибн Исхак, от Абу ан-Надра, от Базана, вольноотпущенника Умм Хани, от ибн Аббаса, от Тамима ад-Дари относительно этого аята: «О те, которые уверовали! Свидетельство между вами, когда кому-либо из вас приближается смерть...» , — он сказал: «Люди непричастны к этому, кроме меня и Ади ибн Бадда. Они были христианами, которые до ислама ездили в аш-Шам по торговым делам. Они отправились в аш-Шам по своим торговым делам, и к ним прибыл вольноотпущенник племени Бани Сахм по имени Будайль ибн Абу Марьям с товаром. С ним была чаша из серебра, которую он намеревался подарить царю, и это был самый ценный его товар. Он заболел и завещал им (обоим), приказав передать то, что он оставил, его семье». Тамим сказал: «Когда он умер, мы забрали эту чашу и продали ее за тысячу дирхамов, а затем поделили их — я и Ади ибн Бадда. Когда мы приехали к его семье, мы отдали им то, что было у нас, но они потеряли чашу и спросили нас о ней. Мы сказали: «Он не оставил ничего, кроме этого, и ничего больше нам не давал». Тамим сказал: «Когда я принял ислам после прибытия Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, в Медину, я почувствовал грех из-за этого. Я пришел к его семье, рассказал им правду и отдал им пятьсот дирхамов, сообщив, что у моего товарища есть столько же. Они привели его к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и он потребовал от них доказательств, но они их не нашли, и приказал им взять с него клятву тем, чем клянутся в его религии. Он поклялся. И Аллах ниспослал: «О те, которые уверовали! Свидетельство между вами, когда кому-либо из вас приближается смерть...» — до слов: «...или же они боятся, что их клятвы будут отвергнуты после их клятв». Тогда встали Амр ибн аль-Ас и еще один человек, поклялись, и пятьсот дирхамов были взысканы с Ади ибн Бадда». Абу Иса сказал: «Этот хадис редкий, и его иснад недостоверен. Абу ан-Надр, от которого передал этот хадис Мухаммад ибн Исхак, — это, на мой взгляд, Мухаммад ибн ас-Саиб аль-Кальби, который известен как Абу ан-Надр, и знатоки хадисов отвергли его. Он автор тафсира. Я слышал, как Мухаммад ибн Исма‘иль говорил: «Мухаммад ибн ас-Саиб аль-Кальби известен как Абу ан-Надр». Абу Иса сказал: «Мы не знаем, чтобы Салим Абу ан-Надр аль-Мадани передавал что-то от Абу Салиха, вольноотпущенника Умм Хани, однако нечто подобное вкратце передавалось от ибн Аббаса по другой цепочке».
