Хадисы с его участием

Передал мне Абу ат-Тахир Ахмад ибн ‘Амр ибн Абдуллах ибн ‘Амр ибн Сарх, вольноотпущенник племени Умайя, сообщил мне Ибн Вахб, сообщил мне Юнус, от Ибн Шихаба, который сказал: затем посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, отправился в поход на Табук, желая [сразиться с] византийцами и христианами-арабами в Шаме. Ибн Шихаб сказал: сообщил мне Абдур-Рахман ибн Абдуллах ибн Ка’б ибн Малик, что Абдуллах ибн Ка’б был поводырем Ка’ба из его сыновей, когда тот ослеп. Он сказал: я слышал, как Ка’б ибн Малик рассказывал свой хадис, когда он не принял участия в походе на Табук с посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. Ка’б ибн Малик сказал: «Я никогда не пропускал поход с посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, кроме похода на Табук, хотя я пропустил поход на Бадр, но он не порицал никого, кто не вышел. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и мусульмане вышли, стремясь к каравану курайшитов, пока Аллах не свел их с врагом без предварительной договоренности. Я присутствовал с посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, в ночь аль-’Акабы, когда мы поклялись в верности исламу, и я бы не променял это на участие в Бадре, хотя Бадр более известен среди людей. Среди моего рассказа о том, как я пропустил поход на Табук, то, что я никогда не был сильнее и состоятельнее, чем когда пропустил этот поход. Клянусь Аллахом, до этого я никогда не собирал двух верховых животных, а в тот поход собрал их. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, отправился в этот поход в сильную жару, в дальний путь и пустыню, навстречу многочисленному врагу. Он ясно изложил мусульманам ситуацию, чтобы они приготовились к походу, и сообщил им направление, куда он собирается. Мусульман с посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, было много, и их не охватывала книга учета — он имел в виду диван. Ка’б сказал: любой человек, который хотел отсутствовать, думал, что это останется в тайне, пока не ниспошлется откровение от Аллаха Всемогущего. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, отправился в поход, когда созрели плоды и появилась тень, и мне было милее остаться. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и мусульмане приготовились, а я начал выходить утром, чтобы снарядиться вместе с ними, но возвращался, ничего не закончив. Я говорил про себя: «Я могу сделать это, когда захочу». Так продолжалось, пока люди не стали усердствовать, и посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и мусульмане отправились, а я ничего не закончил. Я вышел утром, вернулся и ничего не сделал. Так продолжалось, пока они не ускорились и поход не стал неизбежным. Я хотел снарядиться и догнать их, о если бы я это сделал! Но это не было предопределено мне. Я стал выходить к людям после ухода посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и меня печалило, что я видел только человека, обвиняемого в лицемерии, или того, кого Аллах оправдал из числа слабых. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не упоминал меня, пока не достиг Табука. Он сказал, сидя среди людей в Табуке: «Что сделал Ка’б ибн Малик?» Человек из Бану Саляма сказал: «О посланник Аллаха, его удержали две его одежды и любование своим видом». Му’аз ибн Джабаль сказал ему: «Плохо ты сказал! Клянусь Аллахом, о посланник Аллаха, мы знаем о нем только хорошее». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, промолчал. Пока он был в таком состоянии, он увидел человека в белом, колеблющегося в мареве, и посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Будь Абу Хайсамой». И это оказался Абу Хайсама аль-Ансари, который раздал милостыню в виде са’ фиников, когда лицемерам это не понравилось. Ка’б ибн Малик сказал: когда до меня дошло, что посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, возвращается из Табука, меня охватила скорбь. Я начал придумывать ложь, говоря: «Чем я оправдаюсь перед его гневом завтра?» — и я искал помощи в этом у каждого разумного члена моей семьи. Когда мне сказали, что посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, уже приближается, ложь исчезла, и я понял, что никогда не спасусь от него ничем. Я решил сказать правду. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, прибыл утром. Обычно, возвращаясь из поездки, он начинал с мечети, совершал в ней два рака’ата, а затем садился к людям. Когда он сделал это, к нему пришли те, кто не участвовал, и начали оправдываться и клясться ему. Их было более восьмидесяти человек. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, принял их внешние оправдания, взял с них клятву, попросил прощения за них и доверил их тайны Аллаху, пока не пришел я. Когда я поприветствовал его, он улыбнулся улыбкой гневающегося, а затем сказал: «Иди сюда». Я подошел и сел перед ним. Он спросил меня: «Что удержало тебя? Разве ты не приобрел своего верблюда?» — Она сказал: — Я ответил: «О посланник Аллаха, клянусь Аллахом, если бы я сидел перед кем-то другим из людей этого мира, я бы подумал, что выйду из его гнева с оправданием, ибо мне дано красноречие. Но, клянусь Аллахом, я знал, что если сегодня расскажу тебе ложь, чтобы ты остался доволен, то вскоре Аллах разгневает тебя на меня. А если расскажу тебе правду, ты будешь сердиться на меня, но я надеюсь на исход от Аллаха. Клянусь Аллахом, у меня не было оправдания. Клянусь Аллахом, я никогда не был сильнее и состоятельнее, чем когда пропустил поход с тобой». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Этот — сказал правду. Встань, пока Аллах не решит твое дело». Я встал, и люди из Бану Саляма поднялись и последовали за мной, говоря: «Клянусь Аллахом, мы не знаем, чтобы ты совершил грех до этого. Неужели ты не смог оправдаться перед посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, так же, как оправдались те, кто не вышел? Достаточно было бы тебе, чтобы посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, попросил прощения за тебя». Ка’б сказал: клянусь Аллахом, они не переставали упрекать меня, пока я не захотел вернуться к посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и опровергнуть самого себя. — Он сказал: — Затем я спросил их: «Встретил ли кто-нибудь подобное со мной?» Они ответили: «Да, вместе с тобой это встретили двое, которые сказали то же, что сказал ты, и им было сказано то же, что сказали тебе». — Он сказал: — Я спросил: «Кто они?» Они ответили: «Мурара ибн Раби’а аль-’Амири и Хиляль ибн Умайя аль-Вакифи». — Он сказал: — Они упомянули двух праведных мужей, которые участвовали в Бадре, и в них был пример. — Он сказал: — Когда они упомянули их, я успокоился. — Он сказал: — Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, запретил мусульманам разговаривать с нами, тремя, из тех, кто не участвовал. — Он сказал: — Люди избегали нас, — и он сказал: — изменились по отношению к нам, пока земля не показалась мне чужой, это не та земля, которую я знаю. Мы пребывали в таком состоянии пятьдесят ночей. Что касается моих товарищей, то они смирились и сидели в своих домах, плача. А я был самым молодым и крепким из людей, поэтому я выходил, молился вместе с людьми и ходил по рынкам, но никто не разговаривал со мной. Я приходил к посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, приветствовал его, когда он сидел на своем месте после молитвы, и спрашивал себя: «Шевельнул ли он губами, отвечая на приветствие, или нет?» Затем я молился рядом с ним и воровал взгляды на него. Когда я обращался к своей молитве, он смотрел на меня, а когда я поворачивался к нему, он отворачивался от меня. Когда это затянулось из-за холодности мусульман, я пошел и перелез через стену сада Абу Катады, который был моим двоюродным братом и самым любимым человеком для меня. Я поприветствовал его, но, клянусь Аллахом, он не ответил мне на приветствие. Я сказал: «О Абу Катада, заклинаю тебя Аллахом, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его посланника?» Он промолчал. Я вернулся и снова заклинал его, он промолчал. Я вернулся и снова заклинал его, и тогда он сказал: «Аллаху и Его посланнику виднее». Мои глаза наполнились слезами, я ушел и перелез через стену обратно. Пока я шел по рынку Медины, какой-то набатеец из жителей Шама, пришедший с продовольствием на продажу, спрашивал: «Кто укажет мне на Ка’ба ибн Малика?» — Он сказал: — Люди начали указывать ему на меня, пока он не подошел ко мне и не передал мне письмо от царя Гассанидов. Я был писцом, прочитал его, а в нем было написано: «А затем, до нас дошло, что твой хозяин отстранился от тебя. Аллах не сделал тебя в доме унижения и небрежения, присоединяйся к нам, и мы утешим тебя». — Он сказал: — Прочитав это, я сказал: «И это тоже испытание!» Я пошел к печи и сжег письмо в ней. Когда прошло сорок дней из пятидесяти и затянулось ниспослание откровения, ко мне пришел гонец посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и сказал: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, приказывает тебе отстраниться от своей жены». Я спросил: «Развестись с ней или что мне сделать?» Он сказал: «Нет, отстранись от нее и не приближайся к ней». — Он сказал: — Он послал к моим товарищам с тем же самым. — Он сказал: — Я сказал своей жене: «Иди к своей семье и будь у них, пока Аллах не решит это дело». — Он сказал: — Жена Хиляля ибн Умайи пришла к посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и сказала: «О посланник Аллаха, Хиляль ибн Умайя — старик, у него нет слуги, возражаешь ли ты, чтобы я прислуживала ему?» Он ответил: «Нет, но пусть он не приближается к тебе». Она сказала: «Клянусь Аллахом, у него нет сил ни на что, и, клянусь Аллахом, он плачет с того дня, как это случилось, по сей день». — Он сказал: — Некоторые из моих родственников сказали мне: «Если бы ты попросил у посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, разрешения на жену, ведь он разрешил жене Хиляля ибн Умайи прислуживать ему». — Он сказал: — Я ответил: «Я не буду просить у посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, разрешения на нее, я не знаю, что ответит посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, когда я попрошу его, а я — молодой человек». — Он сказал: — Я пробыл в таком состоянии десять ночей, так что нам исполнилось пятьдесят ночей с момента запрета разговаривать с нами. — Он сказал: — Затем я совершил утреннюю молитву на крыше одного из наших домов. Я сидел в том состоянии, которое описал Аллах Всемогущий: моя душа была стеснена, и земля, несмотря на ее просторы, стала тесной для меня. Вдруг я услышал голос кричащего с горы Саль’, который кричал во весь голос: «О Ка’б ибн Малик, радуйся!» — Он сказал: — Я пал ниц, поняв, что пришло облегчение. — Он сказал: — Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, объявил людям, что Аллах принял наше покаяние, совершив утреннюю молитву. Люди отправились радовать нас. К моим товарищам отправились вестники, а человек поскакал ко мне на коне, и бегущий из племени Аслям опередил меня, взобравшись на гору, и звук был быстрее коня. Когда ко мне подошел тот, чей голос я услышал, радуя меня, я снял свои две одежды и одел его в них за его радостную весть. Клянусь Аллахом, у меня не было других одежд в тот день, и я одолжил две одежды, надел их и направился к посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. Люди встречали меня группами, поздравляя с покаянием и говоря: «Поздравляем тебя с тем, что Аллах принял твое покаяние!» Я вошел в мечеть, и посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сидел в мечети, а вокруг него — люди. Тальха ибн ‘Убайдуллах встал и побежал навстречу мне, пожал мне руку и поздравил меня. Клянусь Аллахом, никто из мухаджиров не встал, кроме него. Ка’б никогда не забывал этого Тальхе. Ка’б сказал: когда я поприветствовал посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, он сказал, сияя лицом от радости: «Радуйся лучшему дню, который был у тебя с тех пор, как тебя родила мать!» Я спросил: «От тебя ли это, о посланник Аллаха, или от Аллаха?» Он сказал: «Нет, от Аллаха». Когда посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, радовался, его лицо светилось так, словно оно было куском луны. — Он сказал: — Мы узнавали это. — Он сказал: — Когда я сел перед ним, я сказал: «О посланник Аллаха, часть моего покаяния в том, чтобы расстаться со своим имуществом, раздав его как милостыню ради Аллаха и Его посланника». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Придержи часть своего имущества, это лучше для тебя». Я ответил: «Я придержу свою долю, которая в Хайбаре». — Он сказал: — Я добавил: «О посланник Аллаха, воистину, Аллах спас меня только благодаря правдивости, и мое покаяние в том, что я буду говорить только правду, пока жив». — Он сказал: — Клянусь Аллахом, я не знаю никого из мусульман, кого Аллах испытал бы правдивостью в словах лучше, чем то, как испытал меня Аллах с тех пор, как я сказал это посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, по сей день. Клянусь Аллахом, я намеренно не солгал ни разу с тех пор, как сказал это посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, по сей день, и я надеюсь, что Аллах сохранит меня в будущем. Ка’б сказал: Аллах Всемогущий ниспослал: «Аллах принял покаяние пророка, мухаджиров и ансаров, которые последовали за ним в трудный час, после того, как сердца некоторых из них едва не уклонились. Он принял их покаяния, ибо Он — сострадательный, милосердный. И троих, которые были оставлены...» [9:117-118] — до слов: «О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и будьте с правдивыми» [9:119]. Ка’б сказал: клянусь Аллахом, не было для меня ни одной милости от Аллаха после того, как Он наставил меня на ислам, более великой в моей душе, чем моя правдивость перед посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, что я не солгал ему и не погиб так, как погибли те, кто солгал. Аллах сказал тем, кто солгал, когда ниспослал откровение, худшее из того, что сказал кому-либо. Аллах сказал: «Они будут клясться вам Аллахом, когда вы вернетесь к ним, чтобы вы отвернулись от них. Отвернитесь же от них, ибо они — скверна, и их пристанищем будет Геенна в воздаяние за то, что они приобретали. Они будут клясться вам, чтобы вы остались довольны ими. Но даже если вы останетесь довольны ими, Аллах все равно не доволен людьми нечестивыми» [9:95-96]. Ка’б сказал: мы, трое, были оставлены в отличие от тех, чьи извинения принял посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, когда они поклялись ему, он взял с них клятву и попросил прощения за них. А посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, отложил наше дело, пока Аллах не вынес решение о нас. Об этом Аллах Всемогущий сказал: «И троих, которые были оставлены» [9:118]. То, о чем упомянул Аллах, — это не наше отсутствие в походе, а то, что Он оставил нас и отложил наше дело в отличие от тех, кто клялся Ему и оправдывался, а Он принял от них». Рассказал мне это также Мухаммад ибн Рафи’, передал нам Худжайн ибн аль-Мусанна, передал нам аль-Лейс, от ’Укайля, от Ибн Шихаба, с иснадом Юнуса от аз-Зухри, точно так же.