Хадисы с его участием

Нам рассказал Яхья ибн Букайр, нам рассказал аль-Лайс, от ‘Укайля, от Ибн Шихаба, он сказал: мне сообщил ‘Убайдуллах ибн ‘Абдуллах ибн Абу Савр, от ‘Абдуллаха ибн ‘Аббаса, да будет доволен ими обоими Аллах, он сказал: «Я не переставал стремиться спросить ‘Умара, да будет доволен им Аллах, о двух женщинах из числа жен Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, к которым Аллах обратился: Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь сердца ваши уже уклонились. Я совершал хадж вместе с ним, и он свернул, и я свернул с ним со своим кувшином. Он справил нужду, а когда пришел, я полил ему на руки из кувшина, и он совершил омовение. Я сказал: «О повелитель правоверных, кто те две женщины из жен Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, к которым Он обратился: Если вы обе покаетесь перед Аллахом». Он ответил: «Удивительно, о Ибн ‘Аббас! Это ‘Аиша и Хафса». Затем ‘Умар начал рассказывать историю заново: «Я и мой сосед из числа ансаров из рода Бану Умайя ибн Зайд, что в верхних кварталах Медины, по очереди посещали Пророка, да благословит его Аллах и приветствует. Один день ходил он, а другой — я. Когда приходил я, то приносил ему новости того дня и иное, а когда приходил он, то делал то же самое. Мы, племя курайшитов, подавляли наших женщин, но когда мы пришли к ансарам, то увидели, что их женщины подавляют своих мужчин. И наши женщины стали перенимать манеры женщин ансаров. Я крикнул на свою жену, а она ответила мне, и я счел странным, что она отвечает мне. Она сказала: «Почему ты удивляешься, что я отвечаю тебе? Клянусь Аллахом, жены Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, действительно отвечают ему, а одна из них может даже избегать его весь день до самой ночи». Это встревожило меня, и я сказал: «Потерпела крах та из них, которая поступила так с великим (человеком)». Затем я оделся и вошел к Хафсе, сказав: «О Хафса, неужели кто-то из вас может гневить Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, целый день до ночи?» Она ответила: «Да». Я сказал: «Потерпела крах и убыток та, кто это делает! Неужели ты не боишься, что Аллах разгневается из-за гнева Своего Посланника, да благословит его Аллах и приветствует, и ты погибнешь? Не требуй многого от Посланника Аллаха, не прекословь ему ни в чем и не избегай его. Проси меня о чем хочешь, и пусть тебя не обольщает то, что твоя соседка красивее тебя и любимее Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует» (имея в виду ‘Аишу). Мы слышали, что Гассаниды подковывают своих коней для похода на нас. Мой товарищ спустился в свою очередь, а вернулся вечером и сильно постучал в мою дверь, спрашивая: «Он спит?» Я испугался и вышел к нему. Он сказал: «Произошло великое событие». Я спросил: «Что такое? Пришли Гассаниды?» Он сказал: «Нет, даже хуже и дольше. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, развелся со своими женами». Я сказал: «Потерпела крах и убыток Хафса! Я предполагал, что это вскоре случится». Я оделся, совершил утреннюю молитву вместе с Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, а затем он вошел в свою верхнюю комнату и уединился там. Я зашел к Хафсе, а она плачет. Я сказал: «Почему ты плачешь? Разве я не предостерегал тебя? Разве Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, развелся с вами?» Она ответила: «Не знаю, он там, в верхней комнате». Я вышел, подошел к минбару и увидел вокруг него группу людей, некоторые из которых плакали. Я немного посидел с ними, но то, что я чувствовал, взяло верх, и я пришел к верхней комнате, в которой он был, и сказал его чернокожему слуге: «Попроси разрешения для ‘Умара». Он вошел, поговорил с Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, а затем вышел и сказал: «Я упомянул ему о тебе, но он промолчал». Я ушел и снова сел с группой людей у минбара, но чувство взяло верх, и я пришел снова. Он сказал то же самое, и я вернулся к группе у минбара. Чувство вновь взяло верх, и я пришел к слуге и сказал: «Попроси разрешения для ‘Умара». Он сказал то же самое. Когда я уже повернулся, чтобы уйти, слуга позвал меня и сказал: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, разрешил тебе». Я вошел к нему, а он лежал на циновке, под которой не было подстилки, и следы циновки остались на его боку. Он опирался на подушку из кожи, набитую волокном. Я поприветствовал его, а затем сказал, стоя: «Ты развелся со своими женами?» Он поднял на меня взор и сказал: «Нет». Тогда я сказал, стоя, чтобы разрядить обстановку: «О Посланник Аллаха, если бы ты видел меня! Мы, племя курайшитов, подавляли женщин, а когда пришли к народу, чьи женщины подавляют их...» — и я рассказал это. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, улыбнулся. Затем я сказал: «Если бы ты видел меня, когда я зашел к Хафсе и сказал: «Пусть тебя не обольщает то, что твоя соседка красивее тебя и любимее Посланнику Аллаха...» (имея в виду ‘Аишу). Он снова улыбнулся. Когда я увидел, что он улыбнулся, я сел, а затем поднял взор в его доме. Клянусь Аллахом, я не увидел там ничего, что радовало бы глаз, кроме трех шкур. Я сказал: «Моли Аллаха, чтобы Он расширил удел твоей общины, ибо персам и римлянам дано многое, им дарован мир, хотя они не поклоняются Аллаху». Он был полулежа, а потом сел и сказал: «Неужели ты сомневаешься, о Ибн аль-Хаттаб? Это люди, чьи блага были даны им при жизни в этом мире». Я сказал: «О Посланник Аллаха, попроси прощения для меня». Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, уединился из-за той истории, когда Хафса разгласила её ‘Аише, и он сказал: «Я не войду к ним целый месяц» — из-за сильной обиды на них, когда Аллах сделал ему замечание. Когда прошло двадцать девять дней, он вошел к ‘Аише, начав с неё. ‘Аиша сказала ему: «Ты поклялся, что не войдешь к нам месяц, а сегодня двадцать девятая ночь, я отсчитываю их по ночам». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Месяц — это двадцать девять дней». И тот месяц действительно был двадцать девять дней. ‘Аиша сказала: «Затем был ниспослан аят о выборе, и он начал с меня, как с первой жены, сказав: «Я хочу сказать тебе кое-что, и нет беды, если ты не поспешишь, пока не посоветуешься со своими родителями». Я сказала: «Я знаю, что мои родители не приказали бы мне расстаться с тобой». Затем он сказал: «Поистине, Аллах сказал: О Пророк! Скажи своим женам... — до слов {великую награду}». Я сказала: «Неужели я буду советоваться со своими родителями об этом? Поистине, я желаю Аллаха, Его Посланника и Последней обители». Затем он предоставил выбор остальным женам, и они сказали то же, что сказала ‘Аиша».

Рассказал нам Абу Ахмад, рассказал нам Мухаммад ибн Яхья Абу Гассан аль-Кинани, сообщил нам Малик от Нафи’а от Ибн ‘Умара — да будет доволен ими обоими Аллах: он сказал: Когда жители Хайбара покалечили ‘Абдаллаха ибн ‘Умара, ‘Умар встал с проповедью и сказал: «Поистине, Посланник Аллаха (мир ему и благословение Аллаха) заключил сделку с иудеями Хайбара касательно их имущества и сказал: «Мы оставим вас, пока Аллах оставляет вас». И ‘Абдаллах ибн ‘Умар отправился к своему имуществу там, и на него напали ночью, сломав ему руки и ноги, а у нас там нет иных врагов, кроме них. Они — наши враги и те, кого мы подозреваем, и я решил изгнать их». Когда ‘Умар принял это окончательное решение, к нему пришел один из Бану Аби аль-Хукайк и сказал: «О повелитель правоверных, неужели ты изгонишь нас, хотя Мухаммад (мир ему и благословение Аллаха) оставил нас и заключил с нами сделку об имуществе, и мы договорились об этом?» ‘Умар ответил: «Неужели ты подумал, что я забыл слова Посланника Аллаха (мир ему и благословение Аллаха): «Как ты поступишь, когда тебя изгонят из Хайбара, и твоя верблюдица будет нести тебя ночь за ночью?» Тот ответил: «Это была шутка Абу аль-Касима (Пророка)». Он сказал: «Ты солгал, о враг Аллаха». И ‘Умар изгнал их и выплатил им стоимость того, что принадлежало им из урожая, имущества, верблюдов и товаров, включая седла, веревки и прочее» . Это передал Хаммад ибн Салама от ‘Убайдуллаха, полагаю, от Нафи’а от Ибн ‘Умара от ‘Умара от Пророка (мир ему и благословение Аллаха), сократив его.