Хадисы с его участием

Нам рассказал Яхья ибн Букайр, нам рассказал ал-Лайс от Юнуса, от ибн Шихаба, который сказал: Мне сообщил Урва ибн аз-Зубайр, Саид ибн ал-Мусаййаб, Алкъама ибн Ваккъас и Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба ибн Мас‘уд со слов Аиши — да будет доволен ею Аллах — жены Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, когда люди, возводившие навет, сказали то, что они сказали, и Аллах оправдал её в том, что они говорили. Каждый из них рассказал мне часть этого хадиса, и некоторые их рассказы подтверждали другие, хотя кто-то из них запомнил лучше других. То, что рассказал мне Урва со слов Аиши — да будет доволен ею Аллах — о том, что Аиша — да будет доволен ею Аллах — жена Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, сказала: «Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, хотел отправиться в путь, он бросал жребий между своими женами, и ту, на которую выпадал жребий, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, брал с собой. Аиша сказала: И он бросил жребий между нами во время одного из своих походов, и жребий выпал на меня, поэтому я отправилась вместе с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, после того как был ниспослан аят о хиджабе. Меня перевозили в моем паланкине и в нем же высаживали. Мы ехали, пока Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не завершил свой поход и не двинулся в обратный путь. Когда мы приблизились к Медине, возвращаясь, он ночью объявил о выступлении. Когда они объявили о выступлении, я встала и пошла, пока не миновала войско. Сделав свои дела, я вернулась к своей стоянке и обнаружила, что мое ожерелье из ямнских бус порвалось. Я стала искать свое ожерелье, и его поиски задержали меня. В это время подошли люди, которые обычно укладывали мой паланкин, и, подняв его, поместили на верблюда, на котором я ездила, думая, что я внутри. А женщины в то время были легкими, плоть не отягощала их, они питались лишь немногим из еды, поэтому люди, подняв паланкин, не заметили его легкости, а я была девушкой молодого возраста. Они погнали верблюда и двинулись в путь. Я нашла свое ожерелье лишь после того, как войско ушло. Я пришла к месту их стоянки, но там не было ни призывающего, ни отвечающего. Я направилась к тому месту, где была, полагая, что они заметят мое отсутствие и вернутся ко мне. Пока я сидела на своем месте, меня одолел сон, и я заснула. Сафван ибн ал-Муаттал ас-Сулами, а затем аз-Заквани, находился в арьергарде войска. Он двигался ночью и утром оказался у моего места стоянки. Он увидел силуэт спящего человека и подошел ко мне. Он узнал меня, когда увидел, так как видел меня еще до установления хиджаба. Я проснулась от того, что он произнес слова „Инна ли-Лляхи ва инна илейхи раджи‘ун“, когда узнал меня, и я закрыла свое лицо своим покрывалом. Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни слова, и я не услышала от него ни слова, кроме этих его слов. Он заставил лечь свою верблюдицу и наступил на её передние ноги, я села на неё, и он повел верблюдицу со мной, пока мы не догнали войско после того, как они остановились, изнывая от жары в полдень. Тогда погибли те, кто погиб, а тем, кто возглавил навет, был Абдуллах ибн Убайй ибн Салуль. Мы прибыли в Медину, и по прибытии я болела месяц, а люди распространяли слова участников навета, я же не знала об этом ничего. Меня лишь смущало в моей болезни то, что я не видела от Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, той ласки, которую обычно видела, когда болела. Он лишь входил ко мне, приветствовал и говорил: „Как эта?“, а затем уходил. Это меня смущало, и я ничего не знала, пока не вышла после того, как поправилась. Со мной вышла Умм Мистах к ал-Манаси’, это было наше место для естественных нужд, и мы выходили туда только по ночам, так как еще не устроили уборные близ наших домов. Наше положение было подобно положению первых арабов в деле выхода на открытую местность для нужд, и мы тяготились уборными, чтобы устраивать их возле наших домов. Я отправилась с Умм Мистах, а она была дочерью Абу Рухма ибн Абд Манафа, её мать была дочерью Сахра ибн Амира, сестрой Абу Бакра ас-Сиддика, а её сын — Мистах ибн Усаса. Я и Умм Мистах направились к моему дому, закончив свои дела, но Умм Мистах споткнулась о свою накидку и сказала: „Да лишится блага Мистах“. Я сказала ей: „Плохо ты сказала! Неужели ты ругаешь человека, который участвовал в Бадре?“ Она сказала: „О несчастная, разве ты не слышала, что он сказал?“ Я спросила: „А что он сказал?“ Она рассказала мне слова людей, возводивших навет, и моя болезнь усилилась. Когда я вернулась в свой дом и Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, вошел ко мне, приветствовав, он сказал: „Как эта?“. Я спросила: „Разрешишь ли ты мне пойти к моим родителям?“ (Аиша сказала: А я в то время хотела удостовериться в новостях от них). Он разрешил мне, и я пришла к своим родителям. Я спросила мать: „О матушка, что говорят люди?“ Она ответила: „О доченька, успокойся. Клянусь Аллахом, редко бывает, чтобы красивая женщина у мужчины, который любит её и имеет других жен, не вызывала бы их зависть“. Я сказала: „Пречист Аллах! Неужели люди говорят об этом?“ Я плакала ту ночь до самого утра, слезы не высыхали и я не спала, и до самого утра продолжала плакать. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, призвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зайда — да будет доволен ими Аллах — когда откровение задерживалось, советуясь с ними о разводе со своей женой. Усама ибн Зайд указал Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, на то, что он знает о невиновности его жены, и на любовь, которую он питал к ним в душе. Он сказал: „О Посланник Аллаха, это твоя семья, и мы не знаем о них ничего, кроме блага“. А Али ибн Абу Талиб сказал: „О Посланник Аллаха, Аллах не стеснил тебя, и женщин, подобных ей, много. Если ты спросишь служанку, она скажет тебе правду“. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, призвал Бариру и сказал: „О Барира, видела ли ты в ней что-либо, что тебя смущает?“ Барира сказала: „Нет, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной! Если я и видела в ней что-то, что могу упрекнуть, так это только то, что она молодая девушка, которая засыпает, пока тесто её семьи стоит, и приходит домашняя коза и съедает его“. Тогда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, встал и в тот день потребовал оправдания от Абдуллаха ибн Убайя ибн Салуля. Аиша сказала: Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, находясь на минбаре, сказал: „О община мусульман! Кто поможет мне против человека, чьи обидные слова в адрес членов моей семьи дошли до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме блага, и они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме блага, и он не входил к моей семье иначе как со мной“. Тогда встал Са‘д ибн Му‘аз ал-Ансари и сказал: „О Посланник Аллаха, я помогу тебе против него. Если он из ауситов, я отрублю ему голову, а если он из наших братьев-хазраджитов, прикажи нам, и мы исполним твой приказ“. Аиша сказала: Тогда встал Са‘д ибн Убада, а он был предводителем хазраджитов и до этого был праведным человеком, но его охватило рвение, и он сказал Са‘ду: „Ты солгал! Клянусь жизнью Аллаха, ты не убьешь его и не сможешь убить его“. Тогда встал Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Са‘да, и сказал Са‘ду ибн Убаде: „Ты солгал! Клянусь жизнью Аллаха, мы убьем его! Ты — лицемер, который спорит в защиту лицемеров“. Два племени — ауситы и хазраджиты — разгневались до такой степени, что были готовы сразиться, а Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, стоял на минбаре. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не переставал успокаивать их, пока они не замолчали и он не замолчал. Аиша сказала: Я провела тот день, не переставая плакать, слезы не высыхали, и я не спала. На следующее утро пришли мои родители — я плакала две ночи и день, не смыкая глаз и не вытирая слез, полагая, что плач разорвет мою печень. Пока они сидели у меня, а я плакала, одна женщина из числа ансаров попросила разрешения войти, я разрешила, и она села и заплакала вместе со мной. Пока мы были в таком положении, к нам вошел Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поприветствовал и сел. (Аиша сказала: А он не сидел у меня с тех пор, как было сказано то, что было сказано, прошел уже месяц, и откровение относительно меня не нисходило). Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, произнеся шахаду, когда сел, сказал: „А затем, о Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невинна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси прощения у Аллаха и кайся перед Ним. Ибо когда раб признается в своем грехе, а затем кается перед Аллахом, Аллах принимает его покаяние“. Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, завершил свои слова, мои слезы иссякли настолько, что я не чувствовала ни капли. Я сказала отцу: „Ответь Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, на то, что он сказал“. Он ответил: „Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует“. Я сказала матери: „Ответь Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует“. Она ответила: „Я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует“. Тогда я, будучи молодой девушкой, которая плохо читает Коран, сказала: „Клянусь Аллахом, я знаю, что вы слышали этот хадис до тех пор, пока он не утвердился в ваших душах, и вы поверили в него. Если я скажу вам, что я невинна — а Аллах знает, что я невинна — вы не поверите мне. А если я признаюсь вам в чем-то, в чем Аллах знает, что я невинна, вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для вас примера, кроме как слов отца Юсуфа:

Передал нам

Передал нам ‘Абдан, сообщил нам ‘Абдуллах, сообщил нам Юнус

Рассказал нам Абуль-Яман, сообщил нам Шу‘айб со слов аз-Зухри

Рассказал нам Са‘ид ибн ‘Уфайр, сказал мне ал-Лайс, сказал мне ‘Абдуррахман ибн Халид ибн Мусафир, от Ибн Шихаба, от Абу Саламы

Рассказал нам аль-Хумайди, рассказал нам Суфьян, рассказал нам аз-Зухри от Са‘ида ибн аль-Мусайяба от Абу Хурайры

Нам рассказал аль-Хумайди