Хадисы с его участием

Передал мне Мухаммад ибн Сахль ат-Тамими, Абдулла ибн Абдуррахман ибн Бахрам и Абу Бакр ибн Исхак. Ибн Сахль сказал: нас уведомил, а двое других сказали: нас уведомил Абу аль-Яман, нас уведомил Шуайб от аз-Зухри, меня уведомил Салим ибн Абдулла о том, что Абдулла ибн Умар сказал: я слышал, как Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) говорил: «Отправились трое людей из тех, кто были до вас, пока ночь не загнала их в пещеру». И он пересказал хадис в значении хадиса Нафи от Ибн Умара, кроме того, что он сказал: один из них сказал: «О Аллах, у меня были два старых престарелых родителя, и я не поил (вечерним молоком) до них ни семью, ни имущество», и сказал: «Она отказала мне, пока не постиг её год из годов (засухи), и пришла она ко мне, и я дал ей сто двадцать динаров», и сказал: «Я приумножил его (её) заработок, пока не стало у него много имущества, и они начали мычать», и сказал: «И вышли они из пещеры, идя пешком».

Передали нам Мухаммад ибн Рафи и Абд ибн Хумайд, Абд сказал: сообщил нам, а Ибн Рафи сказал — текст принадлежит ему — передал нам Абдурраззак, сообщил нам Мамар, который сказал: аз-Зухри сказал мне: Не рассказать ли тебе два удивительных хадиса? Аз-Зухри сказал: сообщил мне Хумайд ибн Абдуррахман от Абу Хурайры, от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, который сказал: «Один человек переступил границы в отношении самого себя. Когда к нему пришла смерть, он завещал своим сыновьям: Если я умру, сожгите меня, затем разотрите меня (в прах), затем развейте меня по ветру над морем. Клянусь Аллахом, если мой Господь сможет овладеть мной, Он накажет меня таким наказанием, каким не наказывал никого. Он сказал: И они сделали с ним так. Тогда Он сказал земле: Верни то, что ты взяла. И вот он стоит. Он спросил его: Что побудило тебя сделать то, что ты сделал? Он ответил: Страх перед Тобой, о Господь — или он сказал: Твой страх. И Он простил его за это». Аз-Зухри сказал: и передал мне Хумайд от Абу Хурайры, от Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, что он сказал: «Одна женщина вошла в Огонь из-за кошки: она привязала ее и не кормила, и не отпускала ее, чтобы она могла поесть насекомых земли, пока та не умерла от истощения». Аз-Зухри сказал: Это для того, чтобы человек не полагался (только на надежду) и человек не отчаивался.

Передал мне Абу ат-Тахир Ахмад ибн ‘Амр ибн Абдуллах ибн ‘Амр ибн Сарх, вольноотпущенник племени Умайя, сообщил мне Ибн Вахб, сообщил мне Юнус, от Ибн Шихаба, который сказал: затем посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, отправился в поход на Табук, желая [сразиться с] византийцами и христианами-арабами в Шаме. Ибн Шихаб сказал: сообщил мне Абдур-Рахман ибн Абдуллах ибн Ка’б ибн Малик, что Абдуллах ибн Ка’б был поводырем Ка’ба из его сыновей, когда тот ослеп. Он сказал: я слышал, как Ка’б ибн Малик рассказывал свой хадис, когда он не принял участия в походе на Табук с посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. Ка’б ибн Малик сказал: «Я никогда не пропускал поход с посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, кроме похода на Табук, хотя я пропустил поход на Бадр, но он не порицал никого, кто не вышел. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и мусульмане вышли, стремясь к каравану курайшитов, пока Аллах не свел их с врагом без предварительной договоренности. Я присутствовал с посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, в ночь аль-’Акабы, когда мы поклялись в верности исламу, и я бы не променял это на участие в Бадре, хотя Бадр более известен среди людей. Среди моего рассказа о том, как я пропустил поход на Табук, то, что я никогда не был сильнее и состоятельнее, чем когда пропустил этот поход. Клянусь Аллахом, до этого я никогда не собирал двух верховых животных, а в тот поход собрал их. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, отправился в этот поход в сильную жару, в дальний путь и пустыню, навстречу многочисленному врагу. Он ясно изложил мусульманам ситуацию, чтобы они приготовились к походу, и сообщил им направление, куда он собирается. Мусульман с посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, было много, и их не охватывала книга учета — он имел в виду диван. Ка’б сказал: любой человек, который хотел отсутствовать, думал, что это останется в тайне, пока не ниспошлется откровение от Аллаха Всемогущего. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, отправился в поход, когда созрели плоды и появилась тень, и мне было милее остаться. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и мусульмане приготовились, а я начал выходить утром, чтобы снарядиться вместе с ними, но возвращался, ничего не закончив. Я говорил про себя: «Я могу сделать это, когда захочу». Так продолжалось, пока люди не стали усердствовать, и посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и мусульмане отправились, а я ничего не закончил. Я вышел утром, вернулся и ничего не сделал. Так продолжалось, пока они не ускорились и поход не стал неизбежным. Я хотел снарядиться и догнать их, о если бы я это сделал! Но это не было предопределено мне. Я стал выходить к людям после ухода посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и меня печалило, что я видел только человека, обвиняемого в лицемерии, или того, кого Аллах оправдал из числа слабых. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не упоминал меня, пока не достиг Табука. Он сказал, сидя среди людей в Табуке: «Что сделал Ка’б ибн Малик?» Человек из Бану Саляма сказал: «О посланник Аллаха, его удержали две его одежды и любование своим видом». Му’аз ибн Джабаль сказал ему: «Плохо ты сказал! Клянусь Аллахом, о посланник Аллаха, мы знаем о нем только хорошее». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, промолчал. Пока он был в таком состоянии, он увидел человека в белом, колеблющегося в мареве, и посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Будь Абу Хайсамой». И это оказался Абу Хайсама аль-Ансари, который раздал милостыню в виде са’ фиников, когда лицемерам это не понравилось. Ка’б ибн Малик сказал: когда до меня дошло, что посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, возвращается из Табука, меня охватила скорбь. Я начал придумывать ложь, говоря: «Чем я оправдаюсь перед его гневом завтра?» — и я искал помощи в этом у каждого разумного члена моей семьи. Когда мне сказали, что посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, уже приближается, ложь исчезла, и я понял, что никогда не спасусь от него ничем. Я решил сказать правду. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, прибыл утром. Обычно, возвращаясь из поездки, он начинал с мечети, совершал в ней два рака’ата, а затем садился к людям. Когда он сделал это, к нему пришли те, кто не участвовал, и начали оправдываться и клясться ему. Их было более восьмидесяти человек. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, принял их внешние оправдания, взял с них клятву, попросил прощения за них и доверил их тайны Аллаху, пока не пришел я. Когда я поприветствовал его, он улыбнулся улыбкой гневающегося, а затем сказал: «Иди сюда». Я подошел и сел перед ним. Он спросил меня: «Что удержало тебя? Разве ты не приобрел своего верблюда?» — Она сказал: — Я ответил: «О посланник Аллаха, клянусь Аллахом, если бы я сидел перед кем-то другим из людей этого мира, я бы подумал, что выйду из его гнева с оправданием, ибо мне дано красноречие. Но, клянусь Аллахом, я знал, что если сегодня расскажу тебе ложь, чтобы ты остался доволен, то вскоре Аллах разгневает тебя на меня. А если расскажу тебе правду, ты будешь сердиться на меня, но я надеюсь на исход от Аллаха. Клянусь Аллахом, у меня не было оправдания. Клянусь Аллахом, я никогда не был сильнее и состоятельнее, чем когда пропустил поход с тобой». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Этот — сказал правду. Встань, пока Аллах не решит твое дело». Я встал, и люди из Бану Саляма поднялись и последовали за мной, говоря: «Клянусь Аллахом, мы не знаем, чтобы ты совершил грех до этого. Неужели ты не смог оправдаться перед посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, так же, как оправдались те, кто не вышел? Достаточно было бы тебе, чтобы посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, попросил прощения за тебя». Ка’б сказал: клянусь Аллахом, они не переставали упрекать меня, пока я не захотел вернуться к посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и опровергнуть самого себя. — Он сказал: — Затем я спросил их: «Встретил ли кто-нибудь подобное со мной?» Они ответили: «Да, вместе с тобой это встретили двое, которые сказали то же, что сказал ты, и им было сказано то же, что сказали тебе». — Он сказал: — Я спросил: «Кто они?» Они ответили: «Мурара ибн Раби’а аль-’Амири и Хиляль ибн Умайя аль-Вакифи». — Он сказал: — Они упомянули двух праведных мужей, которые участвовали в Бадре, и в них был пример. — Он сказал: — Когда они упомянули их, я успокоился. — Он сказал: — Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, запретил мусульманам разговаривать с нами, тремя, из тех, кто не участвовал. — Он сказал: — Люди избегали нас, — и он сказал: — изменились по отношению к нам, пока земля не показалась мне чужой, это не та земля, которую я знаю. Мы пребывали в таком состоянии пятьдесят ночей. Что касается моих товарищей, то они смирились и сидели в своих домах, плача. А я был самым молодым и крепким из людей, поэтому я выходил, молился вместе с людьми и ходил по рынкам, но никто не разговаривал со мной. Я приходил к посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, приветствовал его, когда он сидел на своем месте после молитвы, и спрашивал себя: «Шевельнул ли он губами, отвечая на приветствие, или нет?» Затем я молился рядом с ним и воровал взгляды на него. Когда я обращался к своей молитве, он смотрел на меня, а когда я поворачивался к нему, он отворачивался от меня. Когда это затянулось из-за холодности мусульман, я пошел и перелез через стену сада Абу Катады, который был моим двоюродным братом и самым любимым человеком для меня. Я поприветствовал его, но, клянусь Аллахом, он не ответил мне на приветствие. Я сказал: «О Абу Катада, заклинаю тебя Аллахом, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его посланника?» Он промолчал. Я вернулся и снова заклинал его, он промолчал. Я вернулся и снова заклинал его, и тогда он сказал: «Аллаху и Его посланнику виднее». Мои глаза наполнились слезами, я ушел и перелез через стену обратно. Пока я шел по рынку Медины, какой-то набатеец из жителей Шама, пришедший с продовольствием на продажу, спрашивал: «Кто укажет мне на Ка’ба ибн Малика?» — Он сказал: — Люди начали указывать ему на меня, пока он не подошел ко мне и не передал мне письмо от царя Гассанидов. Я был писцом, прочитал его, а в нем было написано: «А затем, до нас дошло, что твой хозяин отстранился от тебя. Аллах не сделал тебя в доме унижения и небрежения, присоединяйся к нам, и мы утешим тебя». — Он сказал: — Прочитав это, я сказал: «И это тоже испытание!» Я пошел к печи и сжег письмо в ней. Когда прошло сорок дней из пятидесяти и затянулось ниспослание откровения, ко мне пришел гонец посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и сказал: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, приказывает тебе отстраниться от своей жены». Я спросил: «Развестись с ней или что мне сделать?» Он сказал: «Нет, отстранись от нее и не приближайся к ней». — Он сказал: — Он послал к моим товарищам с тем же самым. — Он сказал: — Я сказал своей жене: «Иди к своей семье и будь у них, пока Аллах не решит это дело». — Он сказал: — Жена Хиляля ибн Умайи пришла к посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и сказала: «О посланник Аллаха, Хиляль ибн Умайя — старик, у него нет слуги, возражаешь ли ты, чтобы я прислуживала ему?» Он ответил: «Нет, но пусть он не приближается к тебе». Она сказала: «Клянусь Аллахом, у него нет сил ни на что, и, клянусь Аллахом, он плачет с того дня, как это случилось, по сей день». — Он сказал: — Некоторые из моих родственников сказали мне: «Если бы ты попросил у посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, разрешения на жену, ведь он разрешил жене Хиляля ибн Умайи прислуживать ему». — Он сказал: — Я ответил: «Я не буду просить у посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, разрешения на нее, я не знаю, что ответит посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, когда я попрошу его, а я — молодой человек». — Он сказал: — Я пробыл в таком состоянии десять ночей, так что нам исполнилось пятьдесят ночей с момента запрета разговаривать с нами. — Он сказал: — Затем я совершил утреннюю молитву на крыше одного из наших домов. Я сидел в том состоянии, которое описал Аллах Всемогущий: моя душа была стеснена, и земля, несмотря на ее просторы, стала тесной для меня. Вдруг я услышал голос кричащего с горы Саль’, который кричал во весь голос: «О Ка’б ибн Малик, радуйся!» — Он сказал: — Я пал ниц, поняв, что пришло облегчение. — Он сказал: — Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, объявил людям, что Аллах принял наше покаяние, совершив утреннюю молитву. Люди отправились радовать нас. К моим товарищам отправились вестники, а человек поскакал ко мне на коне, и бегущий из племени Аслям опередил меня, взобравшись на гору, и звук был быстрее коня. Когда ко мне подошел тот, чей голос я услышал, радуя меня, я снял свои две одежды и одел его в них за его радостную весть. Клянусь Аллахом, у меня не было других одежд в тот день, и я одолжил две одежды, надел их и направился к посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. Люди встречали меня группами, поздравляя с покаянием и говоря: «Поздравляем тебя с тем, что Аллах принял твое покаяние!» Я вошел в мечеть, и посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сидел в мечети, а вокруг него — люди. Тальха ибн ‘Убайдуллах встал и побежал навстречу мне, пожал мне руку и поздравил меня. Клянусь Аллахом, никто из мухаджиров не встал, кроме него. Ка’б никогда не забывал этого Тальхе. Ка’б сказал: когда я поприветствовал посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, он сказал, сияя лицом от радости: «Радуйся лучшему дню, который был у тебя с тех пор, как тебя родила мать!» Я спросил: «От тебя ли это, о посланник Аллаха, или от Аллаха?» Он сказал: «Нет, от Аллаха». Когда посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, радовался, его лицо светилось так, словно оно было куском луны. — Он сказал: — Мы узнавали это. — Он сказал: — Когда я сел перед ним, я сказал: «О посланник Аллаха, часть моего покаяния в том, чтобы расстаться со своим имуществом, раздав его как милостыню ради Аллаха и Его посланника». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Придержи часть своего имущества, это лучше для тебя». Я ответил: «Я придержу свою долю, которая в Хайбаре». — Он сказал: — Я добавил: «О посланник Аллаха, воистину, Аллах спас меня только благодаря правдивости, и мое покаяние в том, что я буду говорить только правду, пока жив». — Он сказал: — Клянусь Аллахом, я не знаю никого из мусульман, кого Аллах испытал бы правдивостью в словах лучше, чем то, как испытал меня Аллах с тех пор, как я сказал это посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, по сей день. Клянусь Аллахом, я намеренно не солгал ни разу с тех пор, как сказал это посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, по сей день, и я надеюсь, что Аллах сохранит меня в будущем. Ка’б сказал: Аллах Всемогущий ниспослал: «Аллах принял покаяние пророка, мухаджиров и ансаров, которые последовали за ним в трудный час, после того, как сердца некоторых из них едва не уклонились. Он принял их покаяния, ибо Он — сострадательный, милосердный. И троих, которые были оставлены...» [9:117-118] — до слов: «О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и будьте с правдивыми» [9:119]. Ка’б сказал: клянусь Аллахом, не было для меня ни одной милости от Аллаха после того, как Он наставил меня на ислам, более великой в моей душе, чем моя правдивость перед посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, что я не солгал ему и не погиб так, как погибли те, кто солгал. Аллах сказал тем, кто солгал, когда ниспослал откровение, худшее из того, что сказал кому-либо. Аллах сказал: «Они будут клясться вам Аллахом, когда вы вернетесь к ним, чтобы вы отвернулись от них. Отвернитесь же от них, ибо они — скверна, и их пристанищем будет Геенна в воздаяние за то, что они приобретали. Они будут клясться вам, чтобы вы остались довольны ими. Но даже если вы останетесь довольны ими, Аллах все равно не доволен людьми нечестивыми» [9:95-96]. Ка’б сказал: мы, трое, были оставлены в отличие от тех, чьи извинения принял посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, когда они поклялись ему, он взял с них клятву и попросил прощения за них. А посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, отложил наше дело, пока Аллах не вынес решение о нас. Об этом Аллах Всемогущий сказал: «И троих, которые были оставлены» [9:118]. То, о чем упомянул Аллах, — это не наше отсутствие в походе, а то, что Он оставил нас и отложил наше дело в отличие от тех, кто клялся Ему и оправдывался, а Он принял от них». Рассказал мне это также Мухаммад ибн Рафи’, передал нам Худжайн ибн аль-Мусанна, передал нам аль-Лейс, от ’Укайля, от Ибн Шихаба, с иснадом Юнуса от аз-Зухри, точно так же.

Передал нам Хаббан ибн Муса, сообщил нам Абдуллах ибн аль-Мубарак, сообщил нам Юнус ибн Язид аль-Айли. И передали нам Исхак ибн Ибрахим аль-Ханзали, Мухаммад ибн Рафи’ и ’Абд ибн Хумайд. Ибн Рафи’ сказал: передал нам, а двое других сказали: сообщил нам Абдур-Раззак, сообщил нам Ма’мар. Текст хадиса Ма’мара — из передачи ’Абда и Ибн Рафи’. Юнус и Ма’мар сказали, все вместе со слов аз-Зухри: сообщил мне Са’ид ибн аль-Мусайяб, ’Урва ибн аз-Зубайр, Алькама ибн Ваккас и Убайдуллах ибн Абдуллах ибн ‘Утба ибн Мас’уд, на основе хадиса ’Аиши, жены пророка, да благословит его Аллах и приветствует, в тот момент, когда люди клеветы (аль-ифк) наговорили на нее то, что наговорили, и Аллах оправдал ее от того, что они говорили. Каждый из них рассказал мне часть ее хадиса, и некоторые из них лучше запомнили ее хадис, чем другие, и были более точны в изложении. Я запомнил от каждого из них то, что он мне рассказал, и часть их рассказов подтверждает другую. Они упомянули, что ‘Аиша, жена пророка, да благословит его Аллах и приветствует, сказала: когда посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, собирался отправиться в путь, он устраивал жребий среди своих жен, и та, на которую выпадал жребий, отправлялась вместе с ним. ‘Аиша сказала: он устроил жребий среди нас во время одного из походов, и выпал жребий на меня, поэтому я отправилась вместе с посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. Это было после того, как был ниспослан аят о хиджабе. Меня перевозили в паланкине (хауджа), и в нем же высаживали во время стоянок. Когда посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, закончил поход и возвращался, мы приблизились к Медине. В одну из ночей он объявил о выдвижении. Я встала, когда они объявили о выдвижении, и пошла, пока не прошла мимо войска. Справив нужду, я вернулась к стоянке и коснулась груди, обнаружив, что мое ожерелье из бус из Зафара порвалось. Я вернулась и стала искать свое ожерелье, и его поиски задержали меня. Люди, которые собирали мою палатку, подошли, погрузили паланкин и закрепили его на верблюде, на котором я ездила, думая, что я внутри. — Она сказала: — Женщины тогда были легкими, не отяжелевшими, и жир не покрывал их, они ели лишь малое количество пищи. Поэтому люди не почувствовали тяжести паланкина, когда ставили его и поднимали. Я была молодой девушкой, они погнали верблюда и отправились в путь. Я нашла ожерелье уже после того, как войско прошло. Я пришла на их место стоянки, но там не было ни зовущего, ни отвечающего. Я направилась к своему месту стоянки, думая, что люди заметят мое отсутствие и вернутся за мной. Пока я сидела на своем месте, меня одолел сон, и я уснула. Сафван ибн аль-Му’атталь ас-Сулами, а затем ад-Заквани, расположился лагерем позади войска, отправился в путь ночью и утром оказался у моей стоянки. Он увидел очертания спящего человека и подошел ко мне. Он узнал меня, как только увидел, так как видел меня до того, как был наложен хиджаб. Я проснулась, услышав, как он произнес слова поминовения Аллаха (истирджа’) при виде меня. Я прикрыла лицо джильбабом. Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни слова, и я не слышала от него ни одного слова, кроме его слов истирджа’. Он опустил свою верблюдицу, и я села на нее. Он повел верблюдицу со мной, и мы достигли войска после того, как они остановились, изнуренные полуденным зноем. И погиб тот, кто погиб в связи с моим делом, а возглавил это дело Абдуллах ибн Убай ибн Салюль. Мы прибыли в Медину, и по прибытии я заболела на месяц, а люди распространяли слова клеветников, о чем я даже не подозревала. Но меня смущало в моей болезни то, что я не видела от посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, той мягкости, которую я видела, когда болела. Он входил, приветствовал и говорил: «Как вам?». Это смущало меня, и я не подозревала о зле, пока не вышла после выздоровления. Со мной вышла Умм Мистах к аль-Манаси’, и это было место нашего уединения. Мы выходили только по ночам, и это было до того, как мы устроили уборные вблизи наших домов. Мы поступали как первые арабы в вопросе прогулок, и нам было неприятно устраивать уборные у своих домов. Я и Умм Мистах — она была дочерью Абу Рухма ибн аль-Мутталиба ибн Абд Манафа, а ее мать была дочерью Сахра ибн Амира, тетей Абу Бакра ас-Сиддика, а ее сын — Мистах ибн Усаса ибн Аббад ибн аль-Мутталиб — направлялись к моему дому после того, как закончили свои дела. Умм Мистах споткнулась о свою накидку и сказала: «Да погубит Аллах Мистаха!» Я сказала ей: «Как плохо ты сказала! Ты ругаешь человека, который присутствовал при Бадре?» Она ответила: «О несчастная, разве ты не слышала, что он сказал?» Я спросила: «А что он сказал?» Она рассказала мне о словах клеветников, и моя болезнь усилилась. Когда я вернулась в свой дом, ко мне вошел посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поприветствовал и сказал: «Как вам?» Я спросила: «Позволишь ли ты мне пойти к моим родителям?» — Она сказала: — А я в то время хотела получить подтверждение новости от них. Он позволил мне. Я пришла к родителям и спросила свою мать: «О матушка, что люди говорят?» Она ответила: «О доченька, успокойся! Клянусь Аллахом, редко случается, чтобы у красивой женщины, которую любит муж и у которой есть соперницы, не говорили бы о ней». — Она сказала: — Я сказала: «Пречист Аллах! Неужели люди говорят об этом?» Она сказала: — Я плакала ту ночь до утра, мои слезы не высыхали, и я не могла уснуть. Я продолжала плакать утром. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, позвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зейда, когда затянулось ниспослание откровения, чтобы посоветоваться с ними о разводе с женой. — Она сказала: — Усама ибн Зейд указал посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, на то, что он знает о невиновности своей семьи и на ту любовь к ним, которую он чувствует в своей душе. Он сказал: «О посланник Аллаха, они — твоя семья, и мы не знаем о них ничего, кроме блага». Что касается Али ибн Абу Талиба, то он сказал: «Аллах не притеснил тебя, и женщин, помимо нее, много. Спроси служанку, и она скажет тебе правду». — Она сказала: — Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, позвал Бариру и спросил: «О Барира, видела ли ты что-нибудь, что тебя смущает в ‘Аише?» Барира ответила: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной! Я не видела на ней ничего, что я могла бы порицать, кроме того, что она молодая девушка, которая засыпает, пока тесто ее семьи стоит, и приходит домашняя коза и съедает его». — Она сказала: — Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поднялся на минбар и попросил извинения за Абдуллаха ибн Убая ибн Салюля. — Она сказала: — Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал, будучи на минбаре: «О община мусульман! Кто оправдает меня перед человеком, чье зло дошло до моей семьи? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме блага. Они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме блага, и он не входил к моей семье, кроме как со мной». Са’д ибн Му’аз аль-Ансари встал и сказал: «Я оправдаю тебя перед ним, о посланник Аллаха! Если он из племени Аус, мы отрубим ему голову, а если он из наших братьев Хазраджа, ты прикажешь нам, и мы выполним твой приказ». — Она сказала: — Встал Са’д ибн ‘Убада, который был предводителем Хазраджа. Он был праведным человеком, но его одолела горячность (хамийя). Он сказал Са’ду ибн Му’азу: «Ты солгал! Клянусь Аллахом, ты не убьешь его и не сможешь убить его!» Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Са’да ибн Му’аза, встал и сказал Са’ду ибн ‘Убаде: «Ты солгал! Клянусь Аллахом, мы обязательно убьем его, а ты — лицемер, защищающий лицемеров!» Два племени, Аус и Хазрадж, пришли в ярость и едва не начали сражаться, а посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, стоял на минбаре. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, продолжал успокаивать их, пока они не замолчали. — Она сказала: — Я плакала в тот день, мои слезы не высыхали, и я не могла уснуть. Затем я плакала всю следующую ночь, мои слезы не высыхали, и я не могла уснуть, а мои родители думали, что плач разорвет мою печень. Пока они сидели рядом со мной, а я плакала, одна из ансариток попросила разрешения войти, я разрешила, и она села и заплакала. — Она сказала: — Пока мы были в таком состоянии, к нам вошел посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поприветствовал и сел. — Она сказала: — Он не сидел рядом со мной с того момента, как мне сказали то, что сказали, и прошел месяц, в течение которого не было ниспослано откровение по моему делу. — Она сказала: — Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, произнес ташаххуд, когда сел, а затем сказал: «А затем, о ‘Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо раб, когда признается в грехе и покается, Аллах принимает его покаяние». — Она сказала: — Когда посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, закончил свои слова, мои слезы иссякли, так что я не чувствовала ни капли. Я сказала отцу: «Ответь за меня посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, на то, что он сказал». Он ответил: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует». Я сказала матери: «Ответь за меня посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует». Она ответила: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует». Тогда я, будучи молодой девушкой, которая не читала много из Корана, сказала: «Клянусь Аллахом, я знаю, что вы слышали об этом, пока это не укоренилось в ваших душах, и вы поверили в это. Если я скажу вам, что я невиновна — а Аллах знает, что я невиновна — вы мне не поверите. А если я признаюсь вам в том, чего не делала — а Аллах знает, что я невиновна — вы мне поверите. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас примера, кроме того, что сказал отец Юсуфа: «Терпение прекрасно, и лишь к Аллаху взываю о помощи против того, что вы описываете» [12:18]. — Она сказала: — Затем я отвернулась и легла на свою постель. — Она сказала: — Клянусь Аллахом, в то время я знала, что я невиновна и что Аллах оправдает меня из-за моей невиновности, но, клянусь Аллахом, я не думала, что по моему делу будет ниспослано откровение, которое будут читать. Мое дело было слишком ничтожным в моих глазах, чтобы Аллах Всемогущий говорил обо мне в откровении. Но я надеялась, что посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, увидит во сне видение, которым Аллах оправдает меня. Она сказала: клянусь Аллахом, посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не встал со своего места, и никто из домашних не вышел, пока Аллах Всемогущий не ниспослал откровение Своему пророку, да благословит его Аллах и приветствует. Его охватило то, что обычно охватывало его от тяжести откровения, так что с него потекли капли пота, подобные жемчужинам, в зимний день. — Она сказала: — Когда состояние посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, облегчилось, он улыбнулся. Первым словом, которое он произнес, было: «Радуйся, о ‘Аиша! Аллах оправдал тебя». Моя мать сказала мне: «Встань к нему». Я ответила: «Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду восхвалять никого, кроме Аллаха, Он — Тот, Кто ниспослал мое оправдание». — Она сказала: — Аллах Всемогущий ниспослал: «Воистину, те, которые возвели навет, являются группой из вас» [24:11] — десять аятов. Аллах Всемогущий ниспослал эти аяты как мое оправдание. — Она сказала: — Абу Бакр, который расходовал на Мистаха из-за его родства и бедности, сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда не буду расходовать на него ничего после того, что он сказал об ‘Аише». Тогда Аллах Всемогущий ниспослал: «Пусть обладающие достоинствами и достатком среди вас не клянутся, что не будут помогать родственникам...» [24:22] — до слов: «Разве вы не желаете, чтобы Аллах простил вас?» Хаббан ибн Муса сказал: Абдуллах ибн аль-Мубарак сказал: это самый обнадеживающий аят в Книге Аллаха. Абу Бакр сказал: «Клянусь Аллахом, я очень хочу, чтобы Аллах простил меня». Он вернул Мистаху содержание, которое расходовал на него, и сказал: «Я никогда не лишу его этого». ‘Аиша сказала: посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, спросил Зейнаб бинт Джахш, жену пророка, да благословит его Аллах и приветствует, о моем деле: «Что ты знаешь или что ты видела?» Она ответила: «О посланник Аллаха, я оберегаю свой слух и зрение. Клянусь Аллахом, я не знаю ничего, кроме блага». ‘Аиша сказала: она была той, кто могла соперничать со мной среди жен пророка, да благословит его Аллах и приветствует, но Аллах защитил ее посредством благочестия. А ее сестра Хамна бинт Джахш начала сражаться за нее и погибла вместе с теми, кто погиб». Аз-Зухри сказал: это то, что дошло до нас об этой группе людей. В хадисе Юнуса сказано: «Ее одолела горячность».

Передал мне Абу ар-Раби’ аль-’Атаки, передал нам Фулейх ибн Сулейман. И передали нам аль-Хасан ибн Али аль-Хульвани и ’Абд ибн Хумайд, они сказали: передал нам Я’куб ибн Ибрахим ибн Са’д, передал нам мой отец, от Салиха ибн Кейсана, оба со слов аз-Зухри, подобно хадису Юнуса и Ма’мара с их иснадами. В хадисе Фулейха: «Его одолела горячность», как сказал Ма’мар. В хадисе Салиха: «Его одолела горячность», как слова Юнуса. И добавил в хадисе Салиха: ‘Урва сказал: ‘Аиша не любила, когда в ее присутствии ругали Хассана, и говорила: «Ведь он сказал: «Мой отец, его родитель и моя честь — защита чести Мухаммада от вас». И добавил также: ‘Урва сказал: ‘Аиша сказала: «Клянусь Аллахом, тот человек, которому сказали то, что сказали, говорил: «Пречист Аллах! Клянусь Тем, в Чьих руках моя душа, я никогда не обнажал ни одного женского лона». Она сказала: затем он был убит мучеником на пути Аллаха». В хадисе Я’куба ибн Ибрахима: «Му’ирин (изнуренные) в полуденный зной», а Абдур-Раззак сказал: «Мугирин». ‘Абд ибн Хумайд сказал: я спросил Абдур-Раззака: «Что значит «мугирин»?» Он ответил: «Аль-вагхра — это сильная жара».